х-вниз, вверх-вниз - дополнялось живым движением двух тел на
  узкой кровати с бортиком. В какие-то моменты Алексею даже казалось, что это
  не море раскачивает катер, а они с Зоей, и "тридцать пятка" подлаживается
  под древний ритм, благодаря которому только и существует человек.
  
  Это было лучше всякой горячей ванны или спиртосодержащих притираний. Зоя
  проявила незаурядное знание предмета, и Лукашевич на глазах возвращался к
  жизни. С тихим стоном он подтянул ноги, поудобнее устраиваясь под Зоей, и,
  подняв руки, коснулся ее маленьких и крепких грудей. Зоя откинула голову
  назад. Вверх-вниз, вверх-вниз, все ближе к кульминации...
  
  На гибком теле Зои выступили мелкие капельки пота, она закусила губу и
  вдруг издала низкий горловой звук. В глазах у Лукашевича потемнело, и на
  долю секунду он утратил способность что-либо видеть и соображать. И все
  кончилось.
  
  Зоя почти сразу поднялась и стала одеваться. Лукашевич, чувствуя себя
  намного лучше, смотрел на нее с неприкрытым восхищением. Какая женщина!
  
  Быстро одевшись, Зоя накрыла Лукашевича толстым ватным одеялом.
  
  - Спасибо, Зоя, - сказал старший лейтенант со смущением.
  
  - Пожалуйста, - она кивнула и отошла к зеркалу, чтобы поправить сбившие
  волосы.
  
  Корабль сильно качнуло на