и ей пришлось опереться о стену каюты,
  чтобы устоять на ногах.
  
  - Зоя... а вы...- хотел было задать новый вопрос Лукашевич, но остановился.
  
  - Да? - она повернулась к нему.
  
  - Вы... что-то испытываете ко мне? - решился все-таки спросить Лукашевич.
  
  В чем-то он был идеалист. И это сказывалось на его отношениях с женщинами.
  
  Зоя могла фыркнуть, но лишь пожала плечами.
  
  - Был такой немецкий врач Зигмунд Рашер, - сообщила она ровным голосом.- Он
  работал в концлагере Дахау. Занимался проблемой переохлаждения
  человеческого организма. В качестве подопытных кроликов он использовал
  заключенных - евреев и советских военнопленных. В ходе экспериментов им
  было установлено, что лучший способ привести обмороженного в чувство -
  обогреть его обнаженным женским телом. Если за этим следовал половой
  контакт, быстрое исцеление было практически гарантировано.
  
  Щеки Лукашевича вспыхнули. Он хотел сказать пару "ласковых" этой... этой...
  Но потом спохватился. А что, собственно, он может ей сказать, в чем
  обвинить? В критический момент она действовала так, как должна была
  действовать. И в этом нет ничего для него оскорбительного. Скорее, стоит
  позавидовать ее находчивости и собранности...
  
  Но ведь ей понравилось, правда? Ей понравилось,