ла его в щеку.
  
  (Баренцево море, декабрь 1998 года)
  
  Когда Зоя ушла, Лукашевич погрузился в приятную полудрему. Он был разбужен
  через полчаса характерным шумом. Сторожевик сбавил ход, по металлу настилов
  застучали тяжелые башмаки матросов. Дверь открылась, и в каюту шагнул
  невысокий и очень грузный морской офицер. Лукашевич сонно посчитал звезды и
  нашивки и пришел к выводу, что перед ним капитан третьего ранга, то бишь
  майор по общевойсковому табелю о рангах. Оказалось, что это судовой врач и
  зашел он, во-первых, чтобы осмотреть Алексея, во-вторых, закрепить его в
  койке на случай "внезапных маневров". Лукашевич возмутился и заявил, что он
  взрослый человек и способен удержаться в койке, даже если "тридцать пятка"
  встанет на дыбы. Судовой врач ответил, что это приказ капитана Коломейцева.
  "Милейший Сергей Афанасьевич",- тепло подумал Алексей о капитане "тридцать
  пятки" и разрешил себя пристегнуть.
  
  - Передавайте капитану привет, - попросил он, когда судовой врач собрался
  уходить.
  
  Тот обещал передать. Только когда он вышел, Алексей спохватился, что забыл
  спросить, какие такие "внезапные маневры" собирается совершать корабль и с
  чем это связано.
  
  Минуло еще несколько часов. Лукашевич то проваливался в беспокойный сон,