то
  просыпался, прислушиваясь к тому, что происходит на корабле. Впоследствии
  он не смог отделить сон от яви. Мысли упорно возвращались к воздушной
  схватке (Как там Стуколин?), к бомбардировке родной части и к более ранним
  событиям, связанным с операцией "Испаньола" - захватом двух норвежских
  транспортных самолетов и стрельбе у КПП. Засыпая, Лукашевич заново
  переживал все эти эпизоды, а что-то мозг домысливал по рассказам друзей.
  Просыпаясь, он слышал приглушенный переборками вой сирен, шум силовой
  установки и вроде бы... крики... вроде бы... взрывы... Сторожевой корабль
  то ускорял, то замедлял ход; несколько раз он менял курс. Порой наклон
  корпуса - моряк и пилот сказали бы: угол крена - достигал запредельных
  величин. К счастью, в каюте всђ было закреплено и привинчено (в том числе и
  старший лейтенант Лукашевич), а потому летающих в пространстве предметов не
  наблюдалось. Но потом Алексей снова засыпал, и ему казалось, что это не
  сторожевик Коломейцева кренится набок, а его, Лукашевича, истребитель
  закладывает вираж, выходя на цель, а потом еще ухнуло, грохнуло и взвыло, и
  Лукашевичу привиделось, что в него попала ракета и он падает вместе с
  потерявшим управление истребителем, тянется рукой к держкам катапульты,
  тянется,