евался, что врач выполнил свое обещание, но только ни
  Коломейцев, ни Зоя так и не появились до самого Мурманска.
  
  (Кольский залив, декабрь 1998 года)
  
  Старший лейтенант Лукашевич считал себя более-менее уравновешенным и
  дисциплинированным человеком. Однако и он начал терять терпение, когда
  вместо капитана и Зои к нему приходил для очередной проверки самочувствия
  судовой врач, или гремящий посудой из нержавейки кок с камбуза, или
  какой-то хмурый и молчаливый моряк-подросток, делавший уборку помещения. Ни
  у первого, ни у второго, ни у третьего ничего выпытать не удалось.
  Вымуштровал их Коломейцев, нечего сказать.
  
  Лукашевич ворочался и ругался. Одежды при нем не было никакой, а выйти на
  палубу завернутым в одеяло он считал ниже своего достоинства. Приходилось
  терпеть.
  
  Наконец период ожидания кончился, и в каюте появилась Зоя с большим
  свертком в руках. Она положила сверток на край койки:
  
  - Одевайтесь, старший лейтенант.
  
  Лукашевич посмотрел, что ему принесли. Это был полный комплект матросского
  обмундирования, включая белье.
  
  - Я отвернусь, - пообещала Зоя.
  
  - Ну зачем же так официально, Зоя? - спросил Лукашевич не без укоризны. -
  "Старший лейтенант", "отвернусь", "вы"...
  
  - Я уже говорила, старший лейтенант,