тные огоньки, туман клубился, образуя
  невероятные, причудливые фигуры. Эти фигуры не были случайным сочетанием
  виртуальных частиц - они жили своей жизнью, подчиняясь определенным
  законам, как рой пчел или ос. И как осы, они жалили Громова в открытые
  части тела: в незащищенное лицо, в глаза, в шею.
  
  ...Правая нога вперед, левая - опорная, правая - опорная, левая - вперед...
  
  Громов пытался отмахиваться от снежных ос. Потом как-то разом вдруг понял,
  что отмахиваться не надо, нужно терпеть, вглядываться, и тогда, быть может,
  проступят в тумане контуры другого мира - горячего, солнечного, бесконечно
  далекого от этой жестокой реальности, где нет места существу из плоти и
  крови, где ворочаются среди вечной мерзлоты, в грязи, превратившейся в
  камень, громоздкие и уродливые боевые машины.
  
  ...Правая нога вперед, левая - опорная, правая - опорная, левая - вперед...
  
  Разорвав в клочья искрящийся туман, на Громова выскочил большой черный
  зверь. Глаза его кровожадно сверкали. С клыков капала слюна. Зверь напал не
  сразу. Он стал кружить вблизи Громова, то подкрадываясь, то отскакивая
  назад, выбирая, словно тигровая акула, время для нападения.
  
  В какой-то момент мир перед глазами Громова померк, и он обнаружил, что
  лежит в снегу,