рачи[22]".
  
  Долгое время штурмовики "Су-25" оставались практически неуязвимыми для
  противника, но когда пакистанские друзья моджахедов начали поставлять
  последним переносные ЗРК[23] "Стингер", "Грачей" стали сбивать.
  Командование отреагировало немедленно: пилотам было запрещено опускаться
  ниже отметки в четыре с половиной километра. При этом значительно снизилась
  точность попаданий, и пилоты ворчали, но соглашались: потери "Грачей" к
  началу 87-го года составляли уже более двадцати машин.
  
  Очень скоро война, которая в отдалении от нее бередила душу, звала и
  притягивала, как притягивает свет яркой лампы ночного мотылька,
  превратилась для Рашидова в рутину - ничем не лучше скучных вылетов на
  перехват американских разведсамолетов. И Руслан вернулся к своим прежним
  мыслям.
  
  Вот он воюет. Воюет на стороне русских, которых втайне презирает. И
  наблюдает всю мерзость этой войны. Нет, под "мерзостями войны" Руслан
  понимал совсем не то, о чем пишут беллетристы-баталисты: не гноящиеся раны,
  не взгляд умирающего и, уж конечно, не разрушенные прямым попаданием ФАБа
  жалкие лачуги аборигенов - он наблюдал и отмечал для себя совсем другое:
  как офицеры приторговывают наркотиками и боеприпасами, набивая карманы
  грязными "афгашками[24]"