шками[24]" или, если повезет, "капустой[25]", как боевые
  пилоты, вернувшись с задания, подсчитывают "пайсу[26]", прикидывая без
  всякого стеснения на глазах у всех, сколько можно заработать на том или
  ином вылете и соображая, хватит ли накопленного на "видак" или придется еще
  подождать, как лютуют "деды" - о такой дедовщине в Союзе ему даже не
  приходилось слышать, - а командный состав всячески потакает этому
  беспределу, как замполит, только что с горящими глазами говоривший на
  политзанятиях об "интернациональном долге", "ястребах империализма",
  которым надо дать отпор, о воинской доблести и славе, выйдя в "курилку",
  жалуется, что война вот уже идет столько лет, а конца и краю этому не
  видно, что с самого начала было ясно: лезем в авантюру, что давно бы
  свалил, да полковник тянет с рассмотрением рапорта... Той
  самоотверженности, которую, как утверждают историки, проявляли русские во
  время Великой Отечественной войны, здесь не приходилось ожидать. В этом
  Руслан усматривал лишнее подтверждение своим выкладкам, и его презрение
  усиливалось. С другой стороны, он видел, как воюют моджахеды, как
  отстаивают они свою веру и родину - все, от мала до велика, взялись за
  оружие, и никакие репрессии, никакие бомбардировки, никакие потери