еременной женой оказался на
  этой равнине, где жизнь тяжела и опасна, где полно хищников и ядовитых
  гадов и каждый шаг может стать последним. За что? Почему? В чем он
  провинился? И зачем в него вдохнули жизнь? Чтобы он страдал, замерзал,
  подыхал? Чтобы он видел, как умирает его жена? Чтобы слышал, как кричат его
  дети?..
  
  Тут его позвали по имени. Рашидов обернулся, но увидел только сугробы и
  цепочку своих следов, заметаемых вьюгой.
  
  "Человек, - позвал голос, - готов ли ты принять веру, которая обрекает тебя
  на страдания?"
  
  Человек в шкуре леопарда ответил бы, что нет, не готов; да он просто не
  имел представления о таком расплывчатом и во многом абстрактном понятии,
  как вера, но Рашидов в нем был все-таки сильнее, и он склонил чужую ему
  голову: "Я готов. Страдания не пугают меня".
  
  "Что ж,- сказал голос.- Ты прошел Первые Врата".
  
  Заснеженная равнина исчезла в один миг, словно картинка с экрана телевизора
  в момент его выключения из сети. Рашидов снова стоял на лестнице, ведущей в
  небо, упираясь ногами в перекладину снизу и держась руками за перекладину
  сверху. Рядом парил ангел Джибрил.
  
  "Продолжай, - распорядился ангел. - Пока у тебя неплохо получается".
  
  Второй участок лестницы дался Рашидову труднее. Во-первых,