е сердце из груди Рашидова.
  
  "Я верну, - пообещал Джибрил с доверительной интонацией. - Омою и верну. На
  твоем сердце не должно быть скверны".
  
  * * *
  
  - Счастливчик, - говорили медсестры. - К самому Данилову на стол попал.
  Никто другой не вытянул бы.
  
  Руслан Рашидов никак не комментировал эти высказывания. Он лежал в одной из
  лучших палат госпиталя юго-восточной группировки войск и смотрел в потолок
  остановившимся взглядом некогда жгучих глаз. Сестрички, откровенно
  напрашивавшиеся на близкое знакомство с молодым, красивым холостым
  офицером, который не сегодня завтра получит Звезду Героя на грудь,
  разочарованно вздыхали. Сам Данилов осматривал его не раз, но не вздыхал, а
  после каждого такого осмотра звонил в Москву, советовался со светилами
  психиатрии - этот замечательный хирург был из тех, кто любое дело доводит
  до конца, и ему, мягко говоря, не нравилось послеоперационное состояние
  героического пациента. Но все его усилия были впустую, потому что однажды
  утром Рашидов без какой-либо посторонней помощи встал, прошелся по палате,
  чем вызвал всеобщее оживление, и потребовал чаю. Медперсонал сбежался
  посмотреть на это чудо природы, и Данилов самолично поздравил Руслана с
  возвращением в эту реальность.
  
  Рашидов резко