езко пошел на поправку. Это не могло его не радовать, однако
  Руслана ждали и разочарования. Например, оказалось, что он комиссован
  подчистую, и за штурвал "Сухого", да и любого другого боевого самолета, ему
  сесть не разрешат ни под каким видом. В довершение, расследование дела о
  предательстве царандоя, которое вдруг зачем-то затеяла военная прокуратура,
  требовало отыскания виновных, а поскольку до предателей-афганцев было
  далеко, а до собственных офицеров рукой подать - вот они, голубчики, -
  следователи стали копать под командира части, в которой служил Рашидов; у
  того было что скрывать от их бдительного взора, а потому он разыграл
  настоящую комедию (для Рашидова это была, скорее, трагикомедия), обвинив
  пилотов-штурмовиков в несанкционированном вылете. Разумеется, из затеи
  командира ничего бы не вышло, но на дворе стоял восемьдесят седьмой год,
  коррупция в армии (да и во всем остальном обществе) достигла небывалых
  размеров (хотя скажи кому, каких размеров она достигнет через десять лет,
  никто бы не поверил), и следователя, прибывшего разбираться, удалось купить
  за видеомагнитофон и пачку кассет с жестким порно к нему. В результате было
  найдено компромиссное решение: да, сигнал от царандоя имел место, но
  предусмотрительный