о не о
  шаманизме сейчас речь. Главное, что при всех своих познаниях я не имел
  возможности хотя бы раз взглянуть на главный ритуал шаманизма - танец,
  приводящий исполнителя в экстатическое состояние и называемый камланием.
  Подвернувшуюся возможность упускать было нельзя.
  
  Летом над Ловозером солнце не садится, и когда мы в семь часов утра вышли
  на единственную улицу поселка, там было светло, как днем.
  Черникова-старшего мы нашли на заднем дворе поселкового продмага. Шаман был
  маленький, востроносый, с раскосыми глазами. Носил он огромные, размера на
  три-четыре больше, чем требовалось, кирзачи, ватные штаны и замызганную до
  невозможности телогрейку. Более всего шаман походил на обычного алкаша из
  люмпен-пролетариев, коих в большом количестве можно увидеть у рюмочной в
  любом городе. Видя, что я засомневался, председатель шепнул мне:
  
  - Он точно шаман. Другого у нас нету. А то, что одет в телогрейку, так это
  нормально - не в шаманских же лохмотьях ему ходить...
  
  Я согласился, что да, в телогрейке удобнее и привычнее для постороннего
  глаза.
  
  - Я с ним договорюсь, - пообещал председатель.
  
  Он направился к восседающему на завалинке саамскому дону Хуану и вполголоса
  заговорил с ним на местном наречии. Шаман отвечал. Причем