повествование Громов. - В этом суть
  нашей веры. Она незаметна только потому, что состоит из великого множества
  маленьких вер, у каждого - своя; эти веры часто вступают в противоречие, и
  со стороны мы, наверное, кажемся безалаберным народом с беспорядочным
  мировоззрением и противоречивыми убеждениями. Возможно, это язычество, но
  более достойное человека, чем слепая вера в единого для всех Бога,
  приказывающего убивать.
  
  Лариса вздохнула восхищенно:
  
  - Как хорошо вы рассказываете, Константин Кириллович.
  
  - Да, забавная теория, - согласился Гена. - Многое объясняющая.
  
  - Бред, - высказался Рашидов; говорил он медленно, с некоторым трудом.-
  Фантазии чокнутого патриота, - но было видно, что и его рассказ Громова
  задел за живое.
  
  - Что ж, - Громов пожал плечами. - Это твое мнение.
  
  - Вера, вера, - забормотал Рашидов. - Да, трепать языком по поводу веры вы
  мастера. А вот на деле...
  
  - А что "на деле"?
  
  - Способен ты делом свою веру отстоять? В честном поединке?
  
  - Не понял, - протянул Громов, хотя уже начал понимать.
  
  - Я вызываю тебя на поединок! - заявил Рашидов, сверкая глазами. - Я хочу
  испытать твою веру. Поединок. Моя вера против твоей.
  
  - Задело, значит?
  
  - Молчи и слушай. Нам нужны два ножа. Хороших ножа.