збитыми в кровь руками за прутья
  решетки и жутко матерясь. Бритоголовый нувориш, сидя на табурете и утираясь
  платочком, давал показания. Сонный, вялый лейтенант милиции заносил эти
  показания на бумагу. Второй милиционер - в пятнистом комбинезоне -
  прохаживался по помещению, поигрывая дубинкой и с нехорошим, темным
  весельем поглядывая на арестованных офицеров. Лукашевич, у которого дико
  болела голова, тем не менее в первую очередь проверил карманы. Карманы
  оказались вывернуты: ни удостоверения, ни ордена, ни довольствия, ни
  военного билета - всђ изъяли.
  
  Лейтенант закончил с показаниями, попросил нувориша расписаться и обратился
  к своему пятнистому компаньону с вопросом:
  
  - Ну что, Сева, надо бы их в комендатуру сдать?
  
  - Можно и в комендатуру,- согласился пятнистый. - Только я бы еще с ними
  поработал.
  
  Сказавши так, пятнистый выразительно взмахнул дубинкой.
  
  - Свиньи какие, - пояснил он свою мысль. - Приехали, понимаешь, в Москву и
  сразу нажрались. Дома у себя нажирайтесь.
  
  Он приблизился к решетке "крысятника" и вдруг резко ударил дубинкой по
  пальцам державшегося за прутья Стуколина. Тот заорал благим матом, отскочив
  от решетки.
  
  - Что вы себе позволяете? - разъярился теперь уже Громов. - Мы
  военнослужащие, мы