надо
  ли?
  
  - Надо! - заявил Стуколин. - Хотя бы одну, - добавил он просительно.
  
  - Одну исполню, - согласился Михаил, Он расчехлил гитару, перебрал струны,
  чуть-чуть подстроил.
  
  - Что вам спеть?
  
  - А что вы обычно поете? - спросил вежливый Громов.
  
  - У меня много самых разных... произведений. Какая тема вам ближе всего?
  
  - Про пилотов что-нибудь есть? - снова встрял Стуколин. - Об истребителях?
  О войне?
  
  - Об истребителях? - Михаил покачал головой. - Об этом у меня ничего нет. О
  войне? Пожалуй, спою о войне.
  
  Он еще подстроил гитару и тихим ровным голосом запел:
  
  Теплый дом, сытный стол, брудершафт с поцелуем -
  Всђ потом, всђ потом, а теперь недосуг.
  Собирайся, солдат, и пойдем повоюем,
  Что потом - то потом, что теперь - то вокруг. -
  Кто кого, кто куда - мы приказ не нарушим.
  Мы присяге верны, хоть огнем всђ гори.
  Теплой кровью по горло зальемся снаружи
  И трофейным портвейном - по горло внутри.
  Наше черное время не кончится с нами.
  Нас вода унесет. А оно - над водой
  Повисит, переждет и вернется с войсками,
  И никто ему снова не скажет: "Долой[40]!"
  
  Эти стихи, положенные на красивую грустную мелодию, действовали безотказно.
  Лукашевич вдруг почувствовал, как у него увлажнились глаза. Он поспешно
  наклонил