Анвара Бекходжаева
  в доме его отца, всесильного Суюна Бекходжаева, -- единствен­ная надежда
  Азларханова.
   Так в бесплодных размышлениях и пролетели два часа...
  
  
   7
  
   Едва городские куранты начали отбивать пол­ночь, по сонной Лахути тихо
  прошуршала черная "Волга" с выключенными огнями и остановилась у ворот дома
  прокурора. Хлопнула дверца машины, и по слабо освещенной дорожке сада к дому
  дви­нулся человек. Один...
   На бетонных плитах дорожки от калитки к ве­ранде четко отдавались
  уверенные шаги. Ритм шагов, уверенная поступь сразу подсказали Амирхану
  Даутовичу, что это не Акрам Садыков и уж тем более не Суюн Бекходжаев --
  братья были в теле, каждый за сто килограммов, и при ходьбе от ожирения
  шумно дышали.
   Амирхан Даутович поднялся навстречу полуноч­ному визитеру. В ярко
  освещенной прихожей стоял подтянутый молодой мужчина, лет тридцати пяти --
  тридцати семи, хорошо одетый, можно даже сказать, элегантно, в правой руке
  он держал новенький ко­жаный "дипломат" с цифровым кодом. Встреть про­курор
  ночного гостя на улице пять часов назад среди празднично одетой вечерней
  толпы, принял бы его если не за иноземца, так за москвича, на­столько он не
  вписывался в улицы их провинци­ального областного города.
   -- Добрый вечер, -- сказал незнакомец и нервным жестом поправил свой
  безукоризненный пробор -- на его крепком запястье сверкнули золотом не то
  "Картье", не то "Роллекс", дорогие и редкие швей­царские часы, особо
  престижные, -- прокурор это знал.