по-другому надо говорить, вплоть до крайней меры, извините за откровенность.
  А братья смеются, говорят, кто же от ста тысяч откажется. Тогда я предложил
  каждому из них пари, в счет своего будущего гонорара за особые услуги... Так
  что на вашей порядочности я заработал двадцать тысяч...
   -- Тяжелый у вас хлеб, -- прервал Амирхан Даутович посланника
  Бекходжаевых, -- и я честно хочу предупредить: если наши пути пересекутся, а
  они пересекутся рано или поздно, я приложу максимум усилий, чтобы вы никогда
  больше не жили среди нормальных людей, вы крайне опасный человек, настолько
  опасный, что у нас даже статьи для таких нет.
   Незнакомец поправил галстук и, улыбаясь, от­ветил:
   -- Я на вашу милость никогда и не рассчитывал и отдаю себе отчет, что
  мы с вами враги, настоящие враги и стоим по разные стороны баррикад, как у
  вас говорится. Но ваша убежденность, вера мне нра­вятся, как это ни
  парадоксально, особенно, наверное, на ваш взгляд... Знаете, критерии
  человеческих от­ношений ныне настолько размыты, что настоящих врагов не
  осталось, наверное, только вы и я, товарищ прокурор, теперь, правда, уже
  бывший, поэтому да­вайте будем уважать друг друга. И, заканчивая нашу
  беседу, я хочу заручиться вашим честным словом, что вы отныне не будете
  настаивать на пересмотре дела по убийству вашей жены.
   -- Это тоже ваша идея? -- спросил язвительно Амирхан Даутович.
   -- Да, моя, и она намного благоразумнее, чем те, на которых настаивают
  другие, назовем их "ра­дикалами".
   --