давший цену с поразительной
  точностью, хотя и был экспертом совсем иного рода. Затем, взглянув на Зою
  Алексеевну, стоявшую рядом с директором музея, бывший прокурор поставил свою
  размаши­стую подпись, означавшую, что он согласен с такой оценкой.
   Полковник Иргашев уже несколько раз звонил в больницу, чтобы Амирхана
  Даутовича поторопили с освобождением жилплощади: коттедж на Лахути переходил
  к нему, и он спешил переехать до зимы. Как только музей, с помощью Иргашева,
  вывез коллекцию Ларисы Павловны в свои запасники, Зоя Алексеевна объявила
  прокурору, что вопрос с об­меном жилплощади решен и необходимо срочно
  переезжать. Сказала, что хлопоты по переезду ре­шили взять на себя его
  коллеги по прокуратуре, хотя на самом деле все обстояло иначе. Иргашев
  доставил на Лахути милицейский взвод, и молодые ребята за два часа перевезли
  весь нехитрый скарб бывшего прокурора на квартиру в новом микро­районе,
  причем милиционеров крайне удивила бед­ность (по их понятиям) хозяина
  особняка на Лахути; этот же взвод помогал весной переезжать полковнику
  Иргашеву в областной центр, и там уж пришлось потрудиться!
   Чтобы не вызвать у Амирхана Даутовича подо­зрений в отношении
  квартирного обмена, и после того, как его вещи находились уже на другом
  конце города, Зоя Алексеевна продержала бывшего про­курора в стенах больницы
  еще две недели. И эти две недели упорно добивалась для него путевки в
  неврологический санаторий где-нибудь подальше. Подальше, в центральные
  санатории,