сте, и его
  друзьях -- пол­ковнике Иргашеве, прокуроре Исмаилове, депутатах
  Бекходжаевых. Просил обезопасить жизнь капитана Джураева и заключенного
  Азата Худайкулова.
   Отправив в Ташкент тетрадь ценной бандеролью, Амирхан Даутович
  несколько воспрянул духом, по­веселел. Тогда, накануне Первомая, уступив
  жестким условиям клана Бекходжаевых, он посчитал свое решение капитуляцией.
  И этот поступок тоже жег ему душу, не давал покоя. Но вот спустя чуть более
  полугода он нашел в себе силы, чтобы снова начать борьбу.
   Отчаянная исповедь Амирхана Даутовича благо­получно дошла из соседней
  республики до Ташкента и попала в канцелярию прокурора республики. Более
  того, попала в руки человека, хорошо знавшего и уважавшего Азларханова, и
  тот, начав ее читать, не смог уже остановиться до самого конца. Прочитав
  послание, он тут же позвонил в областную проку­ратуру, где работал
  Азларханов. Трубку поднял че­ловек, некогда помогавший полковнику Иргашеву
  вскрыть сейф прокурора.
   -- Я получил очень странное и страшное до не­правдоподобия письмо от
  Азларханова, как бы мне с ним связаться?
   Но отвечавший не растерялся:
   -- Странное? Да каким же должно быть письмо из психушки...
   На другом конце провода возникла тягостная пауза.
   -- Как из психушки?
   -- Да так, к сожалению, из настоящей психушки. Держали тут его чуть ли
  не три месяца в отдельной палате для тяжелобольных, а теперь отправили
  по­дальше, в горы.
   И остальная часть телефонного разговора