государства и
  потребителя, а если уж быть до конца откровен­ным, зачастую наносили только
  вред. Это-то и попытался объяснить он своему новому руководству, доказывая
  необходимость перестройки дела во благо и предприятия, и государства, и
  потребителя. Но его не захотели ни выслушать серьезно, ни понять, более
  того, когда за ним закрывалась дверь, крутили пальцем у виска: ненормальный,
  сам себя без пре­мии хочет оставить. После одного крупного скан­дала, когда
  Амирхан Даутович отказался подписы­вать акт на списание, ему пришлось
  уволиться.
   Новую работу он искал долго... Мучился, пережи­вал и оттого частенько
  наведывался к Зое Алексеевне. Она же благодаря своим связям помогла ему
  найти работу на кирпичном заводе в пригороде. Эта работа оказалась для
  Амирхана Даутовича еще более тяго­стной, чем прежняя, потому что к тем же
  проблемам и разногласиям с администрацией завода, что су­ществовали и
  прежде, добавились новые...
   Больше половины рабочих завода были из до­срочно освобожденных
  заключенных, давших согла­сие оставшийся срок отработать в горячих цехах
  кирпичного -- так называемые вольнопоселенцы. И тут как юрист Амирхан
  Даутович видел явные про­махи закона. Ведь чтобы выйти из заключения на
  вольное поселение, осужденные соглашались на все, но согласие отнюдь не
  подкреплялось желанием и умением работать в горячих и опасных цехах.
  Стран­ное это было социалистическое предприятие, и юрис­консульт откровенно
  жалел и рабочих, и админи­страцию,