е­благополучии нравственной атмосферы вокруг. В письме была вырезка из
  газеты и краткая записка, отпечатанная на машинке. Амирхан Даутович сразу
  узнал пишущую машинку из прокуратуры, потому что часто сам печатал на ней и
  видел сейчас четкий дефект, свойственный только ее шрифту: у буквы "ф" не
  хватало одного кругляша. В записке гово­рилось, что отправитель письма знает
  о трудном положении Амирхана Даутовича; ему вряд ли найти в области
  подходящую работу, потому что его не­доброжелатели широко распространили
  слух о его нервном заболевании -- оттого-то ему везде и отка­зывают.
   Доброжелатель предлагал обратить внимание на объявление в газете,
  вырезку из которой прилагал.
   Более того, он сообщал, что Амирхан Даутович туда уже рекомендован и
  там его ждут. Объявление в газете гласило: "Консервному заводу срочно
  тре­буется опытный юрисконсульт. Оплата по штатному расписанию.
  Предоставляется жилплощадь в ведом­ственном доме".
   Амирхан Даутович долго мял в руках письмо и понимал, как оно оказалось
  кстати: после двух ин­фарктов и тяжелейшей пневмонии работать в горя­чих
  цехах среди пыли, да еще среди озлобленных людей у него уже не было сил.
  Иногда среди дня ему казалось, что он сейчас упадет или на узкоколейку, или
  на вагонетки с горячими кирпичами и уже больше никогда не поднимется.
  Пробегая трижды на дню по территории склада готовой продукции, он каждый раз
  думал: вот сейчас этот криво-косо уложенный штабель кирпича рухнет на него,
  и это будет конец. Но