ру в полосатой пижаме. Амирхан
  Да­утович поначалу подумал, что обознался, но тучный человек властно крикнул
  кому-то в доме, чтобы выносили самовар, и последние сомнения прокурора
  развеялись. Да, он не ошибся: в его доме жил и здравствовал полковник
  Иргашев.
   Теперь Амирхан Даутович понимал, что прав оказался тот ночной гость,
  когда сказал: нынче вре­мя Бекходжаевых, и все его попытки добиться
  спра­ведливости заранее обречены на провал. На спра­ведливость он мог
  рассчитывать только при изме­нении общей обстановки в стране, когда само
  время больше не сможет терпеть Бекходжаевых и насаж­даемых ими порядков и
  нравов.
   Неожиданная ревизия собственной жизни как бы укрепила его дух,
  утвердила еще раз в мысли, что работа его над юридическим исследованием
  необ­ходима, нужна людям.
   И он понимал, что должен спешить, спешить из-за здоровья -- все чаще и
  чаще сердце давало знать о себе. Была еще одна причина, почему он торопился.
  Чувствовал Амирхан Даутович, особенно после того, как оставил пост
  областного прокурора и жил жизнью большинства людей, разделяя с ними тревоги
  и заботы, что в стране на первый план неожиданно выдвинулись люди, подобные
  Бекходжаевым. Правда, в газетах и по телевидению еще продолжали восхищаться
  "бегом на месте" под бур­ные аплодисменты, и Бекходжаевы еще крепко си­дели
  в своих креслах, но недовольство все растущей социальной несправедливостью
  уже витало в воздухе, и Амирхан Даутович не мог этого не замечать. Да и как
  не заметишь