которых еще шли в рост серебристые тополя,
  стройные чинары, молодые дубки. Особое очарование улице придавали высокие
  кусты аккуратно подстриженной живой из­городи, тянувшиеся на целые кварталы
  вдоль гос­тиниц.
   Запах роз он улавливал еще в переулке, спускаясь вниз от "Арагви".
  Обилие зелени, цветов, щедрый ежедневный полив создавали на улице как бы
  свой микроклимат, и, как он понимал, этот воздух был, по-видимому, необходим
  его организму. Он и улицу эту отыскал сам. Чтобы попасть сюда, он проделывал
  немалый путь, и всегда пешком, хотя мог приехать автобусом.
   Жил он в пятиэтажке и был одним из немногих, не имевших, как здесь
  говорили, ни кола ни двора, что в местном понимании имело широчайший спектр
  толкований, означавших, впрочем, одно -- неудачник. Появился он тут год
  назад, когда нравы и порядки в городе не только сложились, а достигли
  полного расцвета. В той, прежней его жизни не было еже­вечерних прогулок, к
  которым он бы привык, при­страстился, и сейчас продолжал свои моционы уже по
  привычке. Просто после очередного сердечного приступа врачи сказали -- нужно
  ходить пешком, же­лательно постоянно.
   Человеку, совершавшему каждодневные пешие прогулки, было под пятьдесят.
  Выправкой и особой статью он не отличался и не выглядел моложе своих лет --
  наоборот, ему можно было дать и побольше. Ребятня во дворе называла его
  дедушкой, и он не обижался, как обижаются иные молодящиеся бабуш­ки и
  дедушки, только иногда грустил, но не оттого, что жизнь прошла, пронеслась,
  поскольку