ка, как ни хорохорься, есть дедушка, а потому, что он, к
  сожалению, дедушкой в полном смысле этого слова не был. Не дал ему Бог
  детей, хоть мечтали они с женой о ребенке.
   Высокий, крепкий в кости, он сейчас заметно сутулился, плечи его время
  от времени безвольно никли, словно смирясь с непосильной ношей, и он,
  чувствуя это, вдруг спохватывался, распрямлял спину, вскидывал голову, и
  тверже, четче становился его шаг.
   Внимательному наблюдателю все эти преобра­жения непременно бросились бы
  в глаза, и навер­няка этому любопытному пришло бы на ум, что в молодые годы
  незнакомец обладал завидным здо­ровьем и был хорош собой. Правда, сейчас на
  его лице выделялись усталые погасшие глаза -- они-то более всего старили
  человека, что, в общем, слу­чается нечасто -- как правило, природа дольше
  всего оставляет нам неизменными голос да взгляд. Он был сибиряк, а это
  понятие мы не случайно свя­зываем со здоровьем, крепостью характера,
  цель­ностью натуры; более того, был он не просто си­биряком, а потомственным
  и помнил свой род до седьмого колена, хоть со стороны матери, урож­денной
  Ермаковой Надежды Тимофеевны, чей зна­менитый предок покорил Сибирь, хоть со
  стороны отца, происходившего из старинного рода сибирских татар
  Азлархановых, которых некогда усмирил прапра...прадед матери. Вот так, через
  время, через века, слились две некогда противоборствовавшие крови.
   Человек, каждый вечер не спеша прогуливав­шийся мимо трех городских
  ресторанов по малолюдной улице Буденного,