ваным ритмом и не­истовыми ударными.
  Оркестр замолчал, и он по­стоял еще немного под окнами, надеясь, что,
  воз­можно, кто-нибудь попросит повторить вещь -- дело обычное. Случалось,
  что какой-нибудь шлягер звучал во всех трех ресторанах одновременно и по
  три, четыре раза подряд. Хотя он не бывал до сих пор ни в одном из местных
  заведений, но догадывался, что оркестры играли, как правило, на заказ,
  оттого музыку на этой улице можно было услышать далеко за полночь.
   Но на этот раз не повезло: музыканты начали что-то другое.
   Однако, когда он подходил к "Лидо", словно уга­дав его желание, эта
  музыка послышалась вновь, и он невольно улыбнулся: ну, конечно, новомодная
  штучка, раз играют в каждом ресторане, и, уже теряя интерес, двинулся
  дальше. Но странно: чем дальше он уходил, тем явственнее слышал эту му­зыку.
  "Что за чертовщина, неужто с годами у меня обострился слух?" Он
  действительно предугадывал, что сейчас вот начнет саксофон или партия
  перейдет к трубам, а потом вступят ударные.
   И наконец он вспомнил.
   Ну, конечно, Элвис Пресли, "Рок круглые сут­ки"! Далекие студенческие
  времена! Неожиданно для самого себя он вдруг решил заглянуть в ре­сторан.
   Когда он появился в зале, вечерняя жизнь ре­сторана уже набирала силу,
  вино и музыка делали свое дело. Громкие, возбужденные разговоры,
  пре­увеличенно раскатистый смех, радостные лица кру­гом, короче -- подобие
  праздника. Хотя окна рас­пахнуты настежь и под высокими потолками вра­щались
  лопасти