сюда рукой подать.
  Оттого и переполнены каждый день местные рестораны: наезжают издалека люди
  небедные, и особенно те, кому по долгу службы подобные за­ведения обходить
  следует за версту. А тут вроде ничейная территория образовалась. Не случайно
  приезжие "хозяева жизни" окрестили городок "Лас-Вегасом".
   Догадка эта не порадовала бывшего прокурора, он подумал, что среди тех,
  кого эти четверо ожидают за столом, вполне могут оказаться люди, которых он
  действительно знал, с кем дружески общался прежде. И миновать с ними встречи
  и разговора будет невозможно. Но ни с кем из своей прошлой жизни он видеться
  не желал; хочешь не хочешь, пришлось бы отвечать на какие-то вопросы,
  рас­сказывать о нынешней жизни, выслушивать слова сочувствия и возмущения
  несправедливостью. По­этому он и не задержался в зале, быстро расправился с
  ужином, хотя в другой ситуации с удовольствием попросил бы принести еще
  чайник зеленого чая: настоящий китайский чай тоже остался там, в преж­ней
  жизни.
   Дома он принял свое обычное сердечное, хотел заодно принять таблетку
  снотворного, но переду­мал -- в эту ночь ему вряд ли уснуть, даже со
  снот­ворным. И не ошибся. Если бы не усталость, раз­битость и заметные сбои
  "мотора", он, наверное, оделся и вышел бы снова погулять по ночному городу,
  как делал иногда, когда его мучила бессон­ница, которую он обрел почти
  одновременно с пер­вым инфарктом; теперь он уже не помнил, что чему
  предшествовало. Бессоннице он не придавал особого значения, больше того,
  считал,