е им лишь по военным
  кинофильмам. Под лучами фар осыпавшиеся входы в подземное жилье напоминали
  норы; на сохранив­шихся кое-где покосившихся дверях виднелись по­рядковые
  номера -- одни, похоже, выжженные, дру­гие написанные масляной краской, от
  времени уже выцветшей и частью облупившейся. О том, что здесь царил
  "порядок", говорили не только номера, но и то, что землянки некогда
  ставились строго в линию и между рядами тянулось пять-шесть просторных
  "улиц", да и расстояние между землянками выдер­живалось одинаковое.
   В центре -- вроде площадь или плац, в свое время его так вытоптали, что
  даже сейчас, спустя годы, здесь не пробилась трава. У края этой
  площади-плаца, пугая пустыми глазницами окон, стоял еще приземистый, мрачный
  дощатый барак. Построен был явно наспех, неумело, крыша посередине осела,
  провалилась, словно ему сломали хребет. Вдали, на­сколько выхватывал свет
  фар, виднелись опавшие кое-где проволочные заграждения. Вдруг,
  потрево­женные шумом мотора и ярким лучом, из недалекой землянки выскочили
  шакалы, целая стая, и, под­вывая, исчезли в темноте. Страшным, гиблым
  по­казалось это место молодым людям, и Амирхан, впервые видевший такое,
  спросил у шофера, что же это все означает.
   -- Говорят, здесь держали врагов народа. Ну тех, с тридцать седьмого
  года... Тут неподалеку должен быть карьер и кирпичный заводик -- они
  выжигали особый жаропрочный кирпич. Там же на карьере и кладбище. Большое,
  люди сказывают, -- ответил шофер