и невольно тяжело вздохнул. Видно, и он
  попал сюда впервые, хотя работал на целине уже второй год.
   Обоим в душной ночи зияющие провалы входов в землянки показались
  незасыпанными могилами, откуда несет запахом тлена. В немом ужасе, не говоря
  ни слова, рванули на "газике" в сторону и, как ни странно, часа через два
  выбрались на зна­комую дорогу.
   С шофером о том ночном видении Амирхан не заговорил ни разу; хотя
  дважды в неделю они по-прежнему отправлялись на базу за продуктами, но уже в
  сумерки никогда не выезжали из райцентра, оставались ночевать в доме для
  приезжих. Не го­ворили они и ни с кем из ребят, но у него долго стояли перед
  глазами эти норы для людей среди ровной и голой степи. Иногда казалось, что
  это ему привиделось или приснилось, но он знал, что это, к сожалению, не
  так. Потом он не мог понять, почему вначале никак не соотнес судьбу своих
  родителей с этим лагерем политзаключенных. Каза­лось, при чем здесь
  бескрайняя дикая степь, эти норы -- и его родители? Но чем чаще он
  задумы­вался, тем все больше допускал мысль, что на клад­бище в глиняном
  карьере могли быть похоронены его мать или отец, ибо он уже знал, что
  сущест­вовали отдельные лагеря для мужчин и женщин. И вот так сложилась
  судьба, что провидение, быть может, привело его к затерянным следам
  родителей. Но этими мыслями он опять же ни с кем не делился, хотя в
  студенческой группе у него были друзья, с которыми он работал на грузовом
  дворе.
   Годами живший в ребенке