оветского интеллигента, оставил до
  по­лучки семью без денег? Говорите -- обобрал уважа­емых людей? Это для вас
  они уважаемые, в горкоме и райкоме, а для меня -- воры, да крупные воры,
  откуда у них сотни тысяч? И если бы не я, вряд ли их настоящая сущность
  выявилась бы: так "ува­жаемые" и продолжали бы набивать мешки день­гами.
  Выходит, я даже приношу обществу пользу, вывожу ворье на чистую воду.
   Прокурор, конечно, не разделял взглядов Факира, хотя своеобразная
  логика в его словах была. Огля­дывая свою жизнь, Амирхан Даутович сознавал,
  как мало успел. Порою он сравнивал прежнюю работу с работой дворника,
  очищающего двор в большой сне­гопад. Очистил, пробил дорогу к калитке, к
  людям, оглянулся дух перевести, а сзади опять намело, да поболее прежнего.
  Он видел и ощущал, как ловко научились в республике обходить закон. Заведет
  про­курор дело, передает материалы в суд, вроде выполняет свой долг до
  конца, а результата нет. На суд оказывают давление и партийные, и советские
  органы, народный контроль, партконтроль, глядишь, от прокурорских требований
  пшик остался: этого нельзя трогать, этот брат, этот сват, этот депутат, тот
  герой. Выкрутился один, по ком тюрьма явно плачет, второй, а третий, имеющий
  прикрытие и тылы, и вовсе перестал об­ращать внимание на прокуратуру,
  посчитав, что власть имущим закон не писан.
   Когда прокурор был моложе, энергичнее, когда беда еще не приключилась с
  ним самим, дав по­чувствовать, кто и в чьих интересах распоряжается в
  республике от имени