е­ступности резко пошла вниз. Нет, он не мог никого обвинить из
  руководства, что, мол, вмешиваются в компетенцию прокурора; его указаний не
  отменяли и ему самому не делали замечаний, не обвиняли, что с его приходом в
  области выросла преступность, но он чувствовал, что властная рука наложила
  вето на его начинания.
   Каждый год, несмотря на занятость, он инспек­тировал подотчетные ему в
  области правовые ор­ганы, делал он это без предупреждения, внезапно. Бывало,
  инспекция проводилась в несколько этапов, потому что соседние районы
  оказывались уже опо­вещенными о его поездке. Но к концу года -- шесть ли,
  семь ли раз ему приходилось начинать инс­пекцию -- в каждой из пятнадцати
  толстых амбарных книг, заведенных им по числу районов, появлялась подробная
  запись -- и многое бы отдали руководи­тели, чтоб заглянуть в эту книгу. Лет
  через пять Амирхан Даутович узнал, что за книгами охотились: взламывали
  машину, рылись в номерах, где он ос­танавливался в поездках.
   Уделял внимание Азларханов и обстановке в ис­правительно-трудовых
  колониях области, в том чис­ле организации труда в местах лишения свободы,
  степени его воспитательной эффективности. По мне­нию прокурора, тут
  требовался ряд неотложных мер, в том числе усиление материально-технической
  базы труда в колониях.
   Как и некоторые другие юристы, Ликург пред­лагал, чтобы следственный
  аппарат был выведен из прокуратуры, и, контролируя следствие, прокуратура не
  контролировала бы саму себя; предлагал увели­чить число народных