е что показать тысячи
  подобных жалоб, особенно по­сле вступительных экзаменов в институты.
   Нынешние обязанности юрисконсульта на кон­сервном заводике едва ли
  отнимали у Амирхана Даутовича больше часа в день -- остальное время он
  писал, печатал на машинке, делал выписки, за­просы, заказывал нужные книги.
  Это и впрямь была работа ученого. Давно известно, что многое в жизни сделано
  не теми, кому положено по должности, а теми, у кого душа болела за дело.
  Душа у него болела -- это уж точно...
   С работой этой, никому не известной пока, никто его, естественно, не
  торопил, не подгонял; не свя­зывал он с завершением ее и каких-то
  перспектив, перемен в своей судьбе, не мечтал ни о славе, ни о признании
  заслуг. Труд этот успокаивал душу, и день ото дня крепла в нем уверенность,
  что таков его человеческий и гражданский долг. Наверное, он был похож на тех
  чудаков, что в одиночку в глухих горах строят мост через ущелье, или изо дня
  в день, из года в год наводят переправу через бурную реку, или растят на
  пустыре сад, заведомо зная, что никогда не будут наслаждаться его плодами.
  Не нужна им ни слава, ни признание, им важно, чтобы остался на земле сад,
  мост, переправа, колодец в пустыне. И как тот возводящий мост или роющий
  колодец, он не сомневался в необходимости своей работы и как всякий мастер,
  а дилетанты вряд ли взваливают на себя подобную ношу, верил в ее
  необходимость. Ну, в его случае пусть не каждая строка станет законом или
  постановлением, но эта работа может