послужить толчком для некоторых важных
  решений.
   Нервничал и торопился он лишь в те дни, когда заметно поднималось
  давление, болело сердце, съе­дала тоска -- не успею, не успею... На всякий
  случай в служебном столе и дома лежали письма, куда все это отправить, если
  вдруг с ним...
   Выполненная часть работы, уже перепечатанная, хранилась в отдельных
  папках в сейфе, на работе; в каждой папке имелось сопроводительное письмо.
  Мно­гие, с кем он заканчивал аспирантуру в Москве, стали крупными юристами,
  занимали высокие посты, и он верил, что его бумаги попадут в надежные руки.
   А тут и новая тема стала занимать его. Разве он не должен как-то
  обобщить опыт последнего года жизни в этом необычном со всех точек зрения
  для юриста городе. Будь Амирхан Даутович лет на двадцать моложе, он,
  конечно, не задумываясь, на­звал бы деяния своих новых земляков незаконными.
  Но, подойдя к пятидесятилетнему рубежу, позабыв о спецбуфете и спецпайке, он
  теперь не был столь категоричным. Однажды, совсем не в плане, "законно или
  незаконно", у него вырвалось: "Как много удобств в этом городе!" И в самом
  деле: нужен небольшой ремонт в доме -- нет проблем, чайхана, где собираются
  малярных дел мастера, за углом. Корзину цветов ко дню рождения жены?
  Оставьте на базаре адрес цветочницам -- к определенному часу у вас дома
  раздается звонок. Перекрасить машину, устранить вмятину -- это у Варданяна,
  на выезде из города. Хорошо сделает? Обижаешь -- золотая голо­ва, золотые
  руки.
   У вас свадьба,