дать, не
  возражаете?
   Теперь, лицом к лицу увидев этих мужчин -- каждому едва ли было за
  сорок, Амирхан Даутович убедился еще раз, что он их не знает. Нельзя
  сказать, чтобы бывший прокурор обрадовался ночным ви­зитерам, но он не
  испугался и не растерялся. Терять ему в этой жизни больше было нечего: все
  дорогое уже потеряно или отнято. Поэтому он шире рас­пахнул картонную дверь
  своей квартиры и пригласил нежданных гостей в дом.
   Те прошли в комнату, представились. Повыше ростом, голубоглазый,
  уверенный, назвался Артуром Александровичем, а другой, чернявый, вертлявый
  -- Икрамом Махмудовичем. Амирхан Даутович пред­ложил сесть, но гости
  усаживаться не спешили. Ог­лядев более чем скромную обстановку в комнате,
  Артур Александрович сказал:
   -- Что ж так бедно живете, Амирхан Дауто­вич?.. -- Видимо, вопрос был
  приглашением к раз­говору, но прокурор промолчал. -- Не жалеете, что
  отказались от компенсации в сто тысяч?
   Наверное, гость ожидал, что Азларханов удивится неожиданному вопросу,
  но прокурора уже ничего не удивляло после того, что произошло с ним,
  по­этому он ответил бесстрастно:
   -- Нет, не жалею. -- Усмехнувшись, в свою оче­редь, спросил: -- И много
  вы знаете таких подроб­ностей из моей жизни, Артур Александрович?
   Гость оживился, довольный тем, что сумел за­интересовать хозяина дома.
   -- Думаю, что много. Пожалуй, ничью биогра­фию я не изучал так
  досконально -- ни в школе, ни в институте, как вашу...
   -- За что же мне выпала