аже рад: вы,
  кажется, не утратили прокурорской хватки. Но мы ведь не зря зачитали ваши
  анкетные данные. А логика такая, хотя и придется кое в чем повториться. Нам
  кажется, го­сударство никогда не ценило и теперь уже вряд ли когда оценит
  вашу верность идее или долгу -- за­трудняюсь, как это точнее назвать. Как не
  оценили в свое время ваших родителей, скажем так. Они сгинули без следа,
  сами вы росли сиротой. Вашу жену убили, вас лишили дома, работы, честного
  имени, здоровья... Убийца и его покровители не только на свободе, но и
  процветают на тепленьких постах. Так что у вас, на наш взгляд, должны уже
  сложиться свои взгляды на отношения личности с государством. В то же время
  то, что вы не взяли сто тысяч у Бекходжаевых, вызывает наше уважение.
   Амирхан Даутович, выслушав это откровенно ци­ничное признание, опешил,
  мелькнула даже мысль показать гостям на дверь. Но какое-то внутреннее
  чувство удержало его от такого поступка. Кто знает, может, жизнь
  предоставила ему редкий, последний шанс послужить правосудию, и хоть
  запоздало, но искупить, пусть частично, свою вину перед обще­ством? Вину эту
  Амирхан Даутович, как прокурор, с себя не снимал. А выгнать непрошеных
  гостей он всегда успеет, не в этом геройство.
   Ему кстати или некстати припомнился один тол­ковый хозяйственник,
  поднявший разваленное пред­приятие, не вылазившее из прорыва лет десять.
  Привлекался он за то, что без документации, без государственных строительных
  организаций постро­ил ремонтную базу