стола, долго стоял у фотографии Ларисы Павловны, висевшей на
  стене.
   -- Красивая была женщина. Талантливая. У меня есть два альбома.
   Наблюдая за ночным гостем, прокурор почувст­вовал: Артур Александрович
  ждал от него вопросов; Азларханов не стал торопить события, и тут его
  выручил официант, внесший на большом лягане жа­реных перепелок с грибами;
  внимание всех пере­ключилось на роскошное блюдо, украшенное зеленью и
  помидорами. Официант, поставив ляган посере­дине, поправил кое-что на столе,
  словно художник, добавляющий штрихи на готовой картине, затем воп­росительно
  глянул на Артура Александровича. Тот, видимо, мысленно еще продолжавший
  разговор с Амирханом Даутовичем, машинально ответил:
   -- Спасибо, Адик, можешь идти, Ашот отвезет тебя домой.
   Официант попрощался, пожелав приятного за­столья, и тут же удалился.
  Такого вышколенного официанта прокурор видел впервые.
   -- Ну что ж, прошу за стол, -- пригласил Артур Александрович, едва за
  расторопным Адиком за­хлопнулась дверь. Чувствовалось, что в любых
  си­туациях он привык быть хозяином положения.
   Икрам Махмудович разлил предусмотрительно открытый официантом коньяк,
  несмотря на возра­жения прокурора, налил и ему.
   -- За взаимопонимание и успех, -- таков был пер­вый тост Артура
  Александровича, и Амирхан Дау­тович пригубил коньяк вместе со всеми; гости
  больше не настаивали на том, чтобы он выпил. Правда, он с большим
  удовольствием выпил бокал темного чешского пива "Дипломат", похвалил.