еком для
  Шубарина.
   Это решение приободрило Амирхана Даутовича. Он распаковал несколько
  свертков и коробок, и через десять минут в щербатом зеркале гардероба
  отра­жался высокий, элегантно одетый мужчина в свет­ло-серой тройке,
  серебристой рубашке с голубым галстуком, в модных итальянских ботинках. "Да,
  пожалуй, этот тип, что в зеркале, уже ближе к Шубарину и Файзиеву, могут
  принять за своего", -- с усмешкой подумал Амирхан Даутович, разделся и лег
  спать.
   На другой день, впервые за полтора года жизни в "Лас-Вегасе", Амирхан
  Даутович завтракал не в чайхане. Утром он прошел обычным своим марш­рутом и
  был в "Лидо" к восьми -- он уже знал распорядок своих новоявленных шефов. И
  действи­тельно, когда он вошел в зал, Икрам Махмудович был там. Линию
  поведения прокурор уже выстроил окончательно и оттого уверенно, не дожидаясь
  при­глашения Адика, сразу пошел к столу.
   -- Доброе утро, -- приветствовал Азларханов рас­терявшегося Плейбоя --
  тот явно не ожидал встре­тить прокурора здесь поутру, да еще так неожиданно
  преобразившегося.
   -- С утра такой парад, решили нанести визит в горком, горисполком? --
  поинтересовался на вся­кий случай Икрам Махмудович.
   -- Нет, никаких официальных визитов. Артур Александрович не разрешил
  никакой самодеятель­ности.
   -- Да, он этого не любит, -- подтвердил Плейбой.
   За завтраком неожиданно пришла мысль и о линии поведения с Файзиевым.
  За два дня общения, из разговоров, коротких реплик, Амирхан Даутович понял,
  что хотя Файзиев вроде и