является вторым лицом в деле после Шубарина, но вся
  власть, при­нятие важных решений остается за Артуром Алек­сандровичем, и не
  исключено, что не во все планы посвящал он своего помощника. Значит, ему
  сле­довало прибиваться к одному берегу, откуда могла исходить вся
  информация, и не бояться, даже если кому-то покажется, что он оттирает
  Файзиева и претендует на особое положение возле Шубарина. Такое поведение в
  подобном кругу вполне объяснимо и логично: кто владеет большей информацией и
  причастен к стратегии дела, тот и весит больше. Чем алчнее, бесцеремоннее он
  будет выглядеть, тем естественнее покажется его поведение -- нравы дель­цов
  он знал хорошо.
   Поэтому под конец завтрака, давая понять, что над ним властен лишь один
  Шубарин, Азларханов сказал:
   -- Пожалуйста, распорядитесь, Икрам Махмудо­вич, чтобы телевизор и
  видеомагнитофон перенесли с третьего этажа ко мне в номер. Артур
  Алек­сандрович рекомендовал мне посмотреть несколько фильмов, боюсь, когда
  он вернется, мне будет не до домашнего кино. А я пока схожу к себе на новую
  квартиру и встречусь со строителями. Я ре­шил все же отделать прихожую
  пенепленом, а не деревом -- так, кажется, будет уютнее. -- И считая, что
  разговор окончен, встал.
   Икрам Махмудович, еще не привыкший даже к внешнему преображению
  прокурора и явно не знав­ший, как истолковать неожиданное поведение
  Азларханова, ответил:
   -- Делайте, как хотите, Амирхан Даутович. Квар­тира ваша -- лишь бы она
  вас радовала. А насчет