в мятые бумажки, и вся эта четко
  контро­лируемая Санобар бухгалтерия никак не мешала ее танцу,
  стремительному, азартному, успевала она и одарить улыбкой кого надо, и возле
  кого-то покачать бедрами.
   Разглядели они и Икрама Махмудовича -- он был так возбужден, словно сам
  участвовал в танце. За эти минуты Санобар дважды одарила его улыбкой и
  исполнила возле него свое коронное па. В руках он держал банковскую упаковку
  пятидесятирублевок, заметно отощавшую. От внимательного взгляда Артура
  Александровича не ускользнули мрачные ли­ца других танцовщиц, которым
  предстояло высту­пать позже, и недовольные лица певцов, которых Шубарин знал
  лично, потому что все они были приятелями Плейбоя. Наверное, Санобар
  нарушала конвенцию, танцевала сверх лимита времени, вы­чищая кошельки до
  дна.
   Артур Александрович попытался подать какой-то знак Икраму Махмудовичу,
  но тот, словно заворо­женный, не мог оторвать взгляда от Санобар.
   -- Файзиев сегодня для нас потерянный чело­век, -- сказал Шубарин с
  улыбкой и вдруг неожи­данно предложил: -- Поедемте-ка, дорогой Амирхан
  Даутович, домой. Эти развлечения не про нас, да и дело свое, ради которого
  мы приехали, уже сде­лали.
   Азларханов чуть замешкался с ответом, надеясь, а вдруг подъедут
  Бекходжаевы, потому что гости продолжали прибывать, и стояли кое-где рядами
  накрытые столы, дожидаясь запоздалых и дальних гостей, -- знал он, что
  восточные свадьбы длятся до утра.
   Но Шубарин уже в который раз за этот вечер