поговорив кое с кем из руководства, я, наверное,
  раньше, чем кто-либо, понял, что дни рудокомбината сочтены: не позже чем
  через год его расформируют, и ос­танутся мощнейшая, современная
  производственная база и производственные площади, на создание ко­торых
  обычно уходят годы и деньги, реки денег.
   И я тут же смекнул, какой я окажусь палоч­кой-выручалочкой для местных
  властей, если предложу открыть на этих площадях наши цехи по выпуску товаров
  народного потребления, с отчис­лением в бюджет города от реализации наших
  из­делий. Конечно, о подлинных масштабах производ­ства я не собирался
  ставить их в известность, зато собирался оговорить долгие сроки становления,
  на­бора темпа.
   Когда случилось то, что я и предвидел, я оказался первым на пепелище, и
  у меня с моими влиятель­ными пайщиками была определена четкая програм­ма,
  которую не без нажима со стороны приняли городские власти.
   Никогда прежде я не работал так масштабно, с такой энергией... На фоне
  растерянности, беспо­мощности городских властей я действовал по-пи­ратски,
  так, как мне хотелось, получая к тому же всяческую поддержку местной
  администрации.
   -- А еще обиделись, когда Адыл Шарипович на­звал вас гангстером... --
  попенял Азларханов.
   Шубарин усмехнулся, приняв это за остроумную шутку, и продолжал:
   -- Ведь для них, ориентированных на добываю­щую промышленность, мое
  дело оказалось темным лесом, а я их, естественно, просвещать не собирался.
  Еще не имея никаких прав, мы провели тщательную