Жесткие вопросы, да, но если бы я вступал в дело, наверняка задавал
  бы их в такой же четкой и ясной форме. -- Японец похлопал Ашота по плечу, то
  ли одобряя шутку, то ли предупреждая: мол, не лезь не в свое дело.
   Прокурор лишний раз отметил про себя неод­нозначность поступков и
  жестов Шубарина.
   Артур Александрович тем временем продолжал:
   -- Насчет рабочих... Вы, я думаю, зря преуве­личиваете их социальную
  активность. Для них важны заработок, хорошие условия труда и справедливое
  отношение. Эти основополагающие, на мой взгляд, факторы мы стараемся
  обеспечить максимально, и, отладив это триединство, я меньше всего думаю о
  социальной стороне вопроса и всяческой словесной демагогии, в которой мы
  скоро утонем. Я твердо знаю одно: без внимания к человеку и хорошей оплаты
  его труда рассчитывать на успех бесполезно. К тому же, я говорил, мы не
  берем с улицы -- в этом краю, где избыток рабочей силы, можно по­зволить
  себе выбор. А потом, что они могут знать? Им я подобных лекций не читаю, а
  структура создана таким образом, что вряд ли и инженеру понятна картина
  целиком. Все раздроблено и, уж поверьте, не для утайки, а для эффективности:
  кроят, положим, в нескольких местах, шьют в десятках других мест, реализуют
  в сотнях населенных пунктов.
   Да и куда им, рабочим, пойти, если что-то у нас не устраивает? Где
  выбор? На такой кирпичный завод, где работали вы? Где ни заработка, ни
  по­рядка? Я пожинаю плоды не своих усилий: людей приучили помалкивать, не
  высовываться;