один день про­падают в
  цехах, чтобы научиться необычному для себя раскрою или иному
  технологическому процессу, и все это потому, что мы платим за конечный
  результат всего коллектива, и им не все равно, реализуется их продукция или
  нет, нам об этом им напоминать не надо, это всегда отражается на зарплате. И
  я пытаюсь свои отношения с людьми строить на интересе, а не диктате.
   Конфликты, конечно же, бывают и с рабочими, но не на такой основе, как
  вы предполагаете. Чаще разногласия случаются в верхах, в отношениях с
  пайщиками, но и тут мы всегда готовы пойти на разумный компромисс. Тех, кто
  хочет выйти из игры, мы не держим, возвращаем пай, тем более что желающих
  войти в долю хоть пруд пруди, да и не всякого мы берем -- просто денежный
  вклад нас теперь мало интересует. Но если конфликт ста­новится
  неконтролируемым, может нанести ущерб делу, тут уж на все приходится идти. В
  крайнем случае обращаюсь к Ашоту и его друзьям, -- бес­страстно заключил
  Шубарин.
   -- И помогает? -- поинтересовался бывший про­курор.
   -- Мы ведь не уговорами занимаемся, -- зло за­смеялся Ашот.
   -- Но это вынужденная, крайняя мера, как я сказал, -- поторопился
  вступить в разговор Артур Александрович, наверное, чтобы Ашот не сболтнул
  чего лишнего.
   -- А что касается второго вопроса -- об уязви­мости айсберга и
  насколько я завишу от покрови­телей-пайщиков, я бы ответил так: что-то
  добыть, что-то организовать, произвести, продать, даже с большой выгодой,
  это,