которые еще больший спрос, -- по шестьсот
  рублей. Босоножки -- два шну­рочка и ремешочек -- пятьдесят рублей... да так
  все, на что ни глянь. Мужские рубашки дошли уже до двадцати рублей, а шапка
  из искусственного меха сравнялась по ценам шестидесятого года с ондат­ровой,
  копейка в копейку, головой ручаюсь. Шуба из искусственного меха тянет на три
  средние зар­платы, а мужской кожаный пиджак из лайки, а проще из козлинки --
  мы шьем их тоже -- так на все пять.
   Поэтому ценообразование для нас не проблема, есть ориентиры. Мы,
  конечно, не прыгаем выше государственных, но и не отстаем, что называется,
  дышим в затылок. Честно говоря, радуемся каждому повышению, а наверху вроде
  кто-то специально, как по Икраму Махмудовичу, прислушивается к нашему
  желанию и радует нас все чаще и чаще -- у нас даже есть люди, следящие за
  розничными ценами в торговле. Если откровенно, то только цены и на­толкнули
  меня на создание своего айсберга. Глядя на ту или иную вещь, я сразу
  определял ее стоимость и приходил в трепет при мысли о той прибыли, которую
  мог заполучить, организуй ее производство. Я даже знал приблизительно, во
  сколько обойдется ее выпуск. Не посчитайте за бахвальство, просто это моя
  стихия, у меня такой дар, талант. Никакому капиталисту такие прибыли и не
  снятся, но опять же такую ситуацию в экономике и ценообразовании создал не я
  -- я только пожинаю плоды.
   Да, главной побудительной причиной, толкнув­шей меня на деловую
  активность, на желание по­стоянно расширять, множить