-- Да нет. Не совсем так. Отец никогда не втя­гивал меня в свои дела и
  старался, чтобы я держался подальше от них, -- он хотел видеть меня
  настоящим инженером. Оттого я и переменил институт -- о Ба­уманском он
  говорил всегда в самых возвышенных тонах, считал, что оно ничуть не уступает
  таким известным в мире техническим вузам, как, скажем, Массачусетский
  технологический.
   Я точно не знаю, каким образом, но Шубарины вышли из революции без
  особых потерь. Конечно, все, что подлежало национализации, отобрали, но
  существенную часть капитала удалось сохранить -- впрочем, не нам одним. Это
  я отвечаю на ваш вопрос относительно тяги к деньгам.
   В традициях нашей семьи -- основательность жизненного уклада,
  исключающая мотовство, пока­зуху. Мы могли позволить себе многое, но не
  настолько, чтобы вызывать зависть и раздражение ок­ружающих, привлекать к
  себе нездоровое внимание. Того, что заработал отец, было вполне достаточно,
  чтобы мы с братом прожили долгую и безбедную жизнь, конечно же, правильно
  распоряжаясь капи­талом.
   Брат мой живет в Москве, его привлекла наука, ныне он заметный
  ученый-физик. В его судьбе ро­дительские деньги сыграли немалую, если не
  глав­ную роль -- благодаря им он мог спокойно зани­маться любимым делом, не
  отчаиваясь при неуда­чах, без которых немыслимы настоящие исследо­вания, и в
  конце концов сделал открытие, над ко­торым бился почти двадцать лет. Я
  думаю, он живет счастливою жизнью.
   У меня все сложилось иначе. После