чай, -- так заинтересовал его рассказ Шубарина.
   -- ...Конечно, в нашем тогда еще небольшом го­роде событие это не
  осталось незамеченным, отца -- как вы понимаете, знали, он там многим дал
  под­няться. Тогда уже вовсю, правда, не в таких мас­штабах, работали всякие
  артели, и почти в каждой у отца имелся пай. Он предусмотрительно позна­комил
  меня с делами, зная, что дни его сочтены, и я каждый месяц исправно получал
  свою долю прибыли, каждая из которых намного превышала оклад главного
  инженера, за место которого я бился. Но потеря этой должности, а главное --
  перспектив роста выбила меня из колеи, и для всех это было очевидно.
   С уходом из жизни отца, казалось, что-то умерло и в деловой жизни
  нашего города -- мне об этом не раз с сожалением говорили. Однажды пришли
  старые компаньоны отца с какой-то безумно дерзкой авантюрой и просили меня
  как инженера обсчитать свои предложения -- короче, пришли с тем, с чем
  раньше приходили к отцу.
   Месяц я бился не только с расчетами, но и самим проектом -- от него
  только идея и осталась. Воплотить без меня результат в металле они не могли,
  хотя и пытались, и опять пришли ко мне на поклон. Я, как и отец, отказался
  от предложенных денег, а потребовал половины доли за эксплуатацию моего
  детища; скрепя сердце они согласились -- уж слишком выгодной оказалась
  штучка. За три месяца я выполнил заказ -- и расстался с заводом без осо­бого
  сожаления. Устроился механиком с окладом девяносто рублей на одну из фабрик
  местной про­мышленности.