ости. От вынужденного безделья, на одном чистом
  энтузиазме, я принялся за модернизацию тех маленьких цехов и предприятий,
  где у отца был пай. Меня охотно подпускали к делам -- ведь я занимался
  только тем, что ускоряло выход и улучшало качество изделия, такой подход
  устраивал всех. Мой инженерный зуд не давал мне покоя. Работа увлекала, тем
  более что результат был налицо.
   Меня заметили в управлении местной промыш­ленности, предложили
  возглавить реконструкцию обувной фабрики, выпускающей ичиги, кавуши,
  жен­ские и мужские туфли, традиционные для Востока. После реконструкции
  резко обновился ассортимент: вместе с национальной обувью мы стали выпускать
  обувь на платформе -- помните, была такая тяжеловесная мода? -- стали
  ориентироваться на молодеж­ные изделия, -- в общем, дела на фабрике круто
  по­шли в гору.
   В ходе реконструкции, когда я дневал и ночевал на фабрике -- а она
  находилась в райцентре, в ше­стидесяти километрах от Заркента, я понял, что
  нашел свое место в жизни: здесь я мог развернуться куда масштабнее, чем на
  заводе, где так и не стал главным инженером.
   Тут уж взыграло мое инженерное тщеславие, как ни смешно звучит это
  слово в наших занятиях. Не поверите, но, чтобы двигалось порученное мне
  государственное дело, я вложил немало своих средств, зато выиграл самое
  бесценное -- время, тем самым приблизив результат -- выход готовой
  про­дукции. Видел я и другое: как без особого риска смогу изъять, вернуть с
  прибылью вложенные