ат не были миллионерами. У нас
  сохранились кое-какие бумаги, я их изучил... Хотя владели дед с братом
  многим и многое от них осталось на земле и служит людям до сих пор. Тот же
  масложиркомбинат в Андижане, доходные дома, которые ныне, как архитектурные
  памятники старины, взяты государством под охрану, а на базе ремонтных
  мастерских в Ташкенте выросли заводы.
   Не скрою, у меня есть миллион, может, больше. Немудрено, если я
  кое-кому делаю за три года из пятидесяти тысяч двести -- правда, такой
  прирост только у него, ему положено по рангу... Но скажите, какой толк от
  этих миллионов? -- вдруг спросил он, в свою очередь, прокурора.
   Азларханова удивила неожиданная горечь в тоне Шубарина. До сих пор он
  казался Амирхану Даутовичу человеком сугубо деловым, лишенным ка­ких-либо
  сантиментов. А вот поди же ты... Шубарин, кажется, уловил это во взгляде, в
  выражении лица гостя.
   -- Да-да, не удивляйтесь... Я веду скромный об­раз жизни: не курю, пью
  крайне редко и умеренно, не чревоугодник, не играю в карты. Хотя меня
  окружают разные люди, чьи нравственные принципы я не всегда разделяю. У
  Икрама Махмудовича, на­пример, две жены, и все его страсти влетают ему в
  копеечку. Из-за риска, своеобразия нашей работы я вынужден порой терпеть
  возле себя людей, ко­торых в иной ситуации и на порог своего дома не пустил
  бы. У меня нет ни явных, ни тайных стра­стей, правда, я собираю картины, и
  есть кое-что поистине удивительное. -- Он неожиданно оживился, словно
  прикоснулся