н
  Амирхан Даутович, но Шубарин шутки не поддержал -- он был весь во власти
  одолевавших его мыслей; не исключено, что он вы­плескивал их в первый раз.
   Азларханов еще раз отметил, что Японец не толь­ко не боится, но и не
  стесняется его -- это говорило о многом, и прокурор поежился. Явно не такой
  был человек Артур Александрович, чтобы дать уйти каким-то сведениям о себе.
   Не мог не отметить бывший прокурор, что страсть, захлестнувшая хозяина
  номера, несколько иначе высветила сдержанного, уравновешенного, вла­деющего
  собой Артура Александровича. Он успел увидеть жесткое, волевое лицо
  бескомпромиссного человека с холодным рассудком и вполне опреде­ленным
  взглядом на жизнь, внушающего, однако, другим, что якобы компромисс --
  главный принцип его действий, а сам он -- неудавшийся главный инженер, всего
  лишь. Амирхану Даутовичу вдруг вспомнился ночной посланник Бекходжаевых:
  что-то в них было общее. Прокурор не хотел сейчас от­влекаться от разговора,
  чтобы додумать мысль, до­искаться, в чем это сходство, но одно напрашивалось
  само собой: Шубарин был такой же, если не более страшный человек, как и тот
  ночной гость.
   Неожиданно проявившаяся в речи хозяина но­мера страсть могла, пожалуй,
  вылиться и в еще большую откровенность; хотя Амирхан Даутович очень устал и
  болело сердце, но он не хотел заканчивать беседу.
   -- Так все же какой из талантов вы считаете важнейшим в своем деле:
  талант инженера или пред­принимателя?
   Увлекшись разговором, они забыли про кипя­щий самовар, что,