ими, когда мои ребята задержали их, -- мрачные
  типы, кроме силы, они ничего не понимают. Не проходит и месяца, чтобы не
  появлялись все новые люди, пы­тающиеся шантажировать меня, моих сотрудников
  или членов их семей -- с этим мы тоже боремся, и, могу вас заверить, весьма
  эффективно.
   -- Выходит, вы почти дон Корлеоне, Крестный отец? -- спросил Амирхан
  Даутович, постаравшись скрыть усмешку.
   -- Выходит, что так, прокурор. Вы быстро ос­воились с моей видеотекой,
  -- засмеялся Артур Алек­сандрович. -- Теперь я уж и сам не понимаю, какой
  талант в жизни действительно более важен, хотя меня и не радует, что
  прокурор Хаитов побаивается меня, -- ведь он далеко не трус. Я бы не хотел
  такой зловещей популярности.
   Разговор делался все более напряженным, и Амир­хан Даутович подумал,
  что пора бы остановиться: дальнейшее любопытство могло привести к
  непред­сказуемому результату. И так он получил массу ин­формации, которую
  еще необходимо переварить.
   -- Я замучил вас сегодня вопросами, вы уж из­вините. Не хотел бы больше
  злоупотреблять вашим гостеприимством и откровенностью... Завтра у вас --
  впрочем, уже сегодня -- напряженный день. Да и мне выходить на работу,
  потому разрешите поблагода­рить за столь насыщенный и приятный вечер и
  откланяться...
   Артур Александрович бросил взгляд на часы и удивился.
   -- Да, скоро светать начнет, -- сказал он со стран­ным сожалением --
  ему, кажется, не хотелось рас­ставаться с прокурором, словно он спешил
  выго­вориться,