исповедаться.
   "Что бы это могло значить? -- мелькнула у Азларханова мысль. --
  Минутная слабость? Расчет? Ис­креннее желание заполучить в деле надежного
  со­юзника, для которого деньги не играют особой роли в жизни? Или он, как и
  я, чует грядущий ветер перемен в общественной жизни и хочет сам под­палить
  свой "театр" со всех сторон? Хлопнуть на­последок дверью?" Об этом еще
  предстояло пораз­мыслить.
   -- Это вы извините меня, ради Бога, что заго­ворил вас. Я ведь знаю,
  что вы живете в определенном режиме, а я сегодня лишил вас не только
  прогулки, но и сна. Неделю назад, в первое наше знакомство, я заверял вас,
  что мы будем всячески оберегать ваше здоровье, а сам, выходит, не держу
  слова. Хотя я рад, что так вышло. Кажется, я никогда в жизни не был столь
  многословен. Как говорят женщины: наболело...
   Он опять глянул на часы:
   -- Сейчас уже почти утро. Вы отдыхайте, затем, как обычно, обед у
  Адика, а после обеда я представлю вас на работе -- к этому времени
  подготовят ваш кабинет, я распорядился там кое-что изменить...
  
  
   3
  
   Он проспал почти до обеда, и крепкий сон вос­становил его силы.
  Принимая душ, Азларханов по­думал, что, пожалуй, придется привыкнуть и к
  ноч­ной жизни, коли уж взялся выяснить истинные размеры айсберга и выявить
  по возможности всех актеров уникального театра Шубарина.
   Зная пунктуальность Шубарина, Амирхан Даутович спустился вниз в точно
  назначенное время. Шубарин уже сидел за своим столиком и подливал