ить
  Амирхан Даутович, на­деясь, что хозяин кабинета несколько шире пред­ставит
  своих главных специалистов.
   Но Шубарин, видимо, в рабочее время редко пускался в пространные
  разговоры, потому и ответил коротко:
   -- Видите ли, у меня несколько иной принцип подбора кадров, чем,
  положим, в обкоме. Я не раз­даю должности ни по номенклатуре, ни по связям,
  тем более для меня не важен пятый пункт в анкете, то есть национальная
  принадлежность, я подбираю людей по деловым качествам -- иных критериев у
  меня нет. И пусть моему бухгалтеру уже восемь­десят, я не променяю его и на
  двух сорокалетних и мирюсь с тем, что он работает два-три часа, да и то не
  каждый день.
   Наверное, заметив, что юрист удивлен кратко­стью церемонии
  представления, счел нужным до­бавить:
   -- Не удивляйтесь, что они ничего у вас не спрашивали. Они знакомы с
  вашим досье, как и я, и я не один решал, пригласить вас на эту дол­жность
  или нет. Они знают, чем вы будете зани­маться и чего мы от вас хотим. А
  теперь я покажу ваш кабинет, и приступайте... с Богом...
   Артур Александрович поднялся из-за стола, что­бы помочь Амирхану
  Даутовичу перенести остав­ленные для него папки.
   Столяра в приемной уже не было. Послеобеден­ное солнце било в окно,
  надраенная табличка с именем сияла отражением. Привинчено было основательно,
  на четыре медных шурупа. Надолго ли? -- мелькнуло у прокурора. С Шубариным
  шутки плохи!
   А тот широко распахнул дверь:
   -- Добро пожаловать, -- и пропустил